ЧАЙКОВСКИЙ ТЕАТР ДРАМЫ И КОМЕДИИ > о театре > авторы > художники > СИНИЦЫНА ЛЮДМИЛА АНАТОЛЬЕВНА

СИНИЦЫНА ЛЮДМИЛА АНАТОЛЬЕВНА

Художник–постановщик, член союза дизайнеров России. Родилась в 1960 году в Балхаше (Казахстан). С 1984 года работала художником–постановщиком в павлодарском драматическом театре. Успела поработать в Уральске и Темиртау. С 1991 по 1997 году трудилась в актюбинском областном драмтеатре. С 1997 года живёт в Кирове, где семь лет проработала главным художником–постановщиком в театре. С 2006 году преподаёт спецдисциплины в Вятском гуманитарном университете.

Так уж получается, что в театре зритель зачастую обращает внимание на актёров: мы следим за каждым жестом, мимикой, фразами. Им аплодируют, дарят цветы. Отмечают работу и режиссёров, а вот ещё одну категорию работников театра незаслуженно забывают. Впрочем, художники–постановщики не в обиде, главное, чтобы каждый, кто перешагнул порог храма Мельпомены, смог прочувствовать всю атмосферу эпохи, где и происходит всё действо.  БАЛХАШСКИЕ МОТИВЫ  Говорят, Балхаш – удивительное место, которое оказывает значительное влияние на судьбу человека. Эту мысль с радостью подтвердит уроженка тех мест, а ныне – член союза дизайнеров России, одна из немногих сценографов, работающая в неповторимом стиле русского театра начала XX века, Людмила Синицына. За её плечами около двухсот постановок и огромное количество последователей. Необычность работ трудно передать словами, но это ощущается, едва только взглянешь на её эскизы и декорации. Около месяца она работала над своим очередным творением: спектакль «Дядюшкин сон», премьера которого совсем скоро пройдёт в областном драматическом театре.       – Работать в Актобе – одно удовольствие. Здесь потрясающая атмосфера, неповторимая энергетика, да и зритель очень благодарный, – говорит моя собеседница.  СТАТУС: ПОСТОЯННО ВЛЮБЛЕНА Кто знает, может, и потеряли бы Россия и Казахстан хорошего сценографа, если бы Синицына поступила в ленинградский институт имени Репина, причём, на реставрационный факультет. Девушку из глубинки не взяли… Не хватило у неё ни опыта, ни знаний. Вернувшись на Родину, Людмила начала работать художником–бутафором в карагандинском музыкальном театре комедий.  – Это было именно то место, о котором я мечтала. Увидела работу художника–постановщика и поняла, что влюбилась. Влюбилась в профессию: здесь есть и литература, которую я обожаю, и рисование, и то, что можно сделать своими руками, – рассказывает Синицына.  На самом деле это чувство постоянно преследует сценографиста. И неважно, в каком городе это происходит, как неважно и то, где это случается. Влюблённость была в алматинском театрально–художественном институте, который Людмила блестяще закончила, была и в Актюбинске, была и в Якутске…  – Сейчас влюблена в пыльность, – смеётся художник и поясняет: – В постановке мне нужно было передать сон, вот я и попыталась это сделать. В декорациях использую тёмно–серую ткань, чтобы зрители прочувствовали саму атмосферу спектакля. Мне несказанно повезло, до сих пор не испытываю сложности в передаче абстрактных вещей. Всю жизнь много наблюдаю: могу часами смотреть на то, как падает снег, в какую сторону идёт буран и из чего он состоит. Просто разбираю всё на части. Важно запомнить, что любая абстракция вызывает эмоцию, а эмоции – это линии, тени, цветовые решения… Так и работаем.  В ПОИСКАХ ЗАМОРОЧЕК  В отличие от своих коллег, Людмила Синицына предпочитает готический и средневековый стили. А ещё любит Петербург, потому что он первый российский город, нарисованный с эскизов.   – Когда я в процессе работы, то забываю о многих вещах. Это сродни рождению ребёнка. Странное дело, как только все декорации смонтированы, а костюмы сшиты, когда начинается спектакль, то смотрю на всё это отстранённо. Ну вот не могу я просто расслабиться и пару часов просто посмотреть постановку. Всё время ищу: может, что–то можно улучшить, добавить недостающее, а лишнее убрать. Это касается не только моих работ… во всех так. Поэтому в театр меня звать бесполезно, – с грустью говорит художник.  Зачастую поиск творческих решений или заморочек зависит от совместных действий с режиссёром. Именно сценографист и режиссёр – главные заводилы спектакля. У обоих могут быть разные взгляды на постановку, однако последнее слово всё же остаётся за режиссёром.  – У меня огромный опыт режиссуры, но я никогда не бралась за собственные постановки. Я рисовать люблю, да и характер у режиссёра должен быть властный, даже жёсткий, а у меня немного другой тип характера.  ПРОЩАЙТЕ, ЭМОЦИИ!  По мнению профессиональных художников–постановщиков, нынешний театр уже отличается от тех постановок, которые ставились 20–30 лет назад. Постепенно исчезает переживательный момент.  – Есть школа переживания, которой славилась Россия и СССР, а есть школа представления (мольеровский и шекспировский театр). Вот нас, режиссёров и актёров старой закалки, учили, что актёры должны настолько вживаться в роль, настолько всё правдоподобно играть, что их эмоции должны передаваться зрителям. Соответственно, под эту школу создаются декорации и костюмы. Сейчас молодых режиссёров учат быстро, слишком мало, да и само время такое… Человеку просто некогда переживать. Всё проходит схематично, стандартно. Это, к сожалению, неправильно. Человеку нужно жить и чувствовать эмоциями. Нас так и учили, что зритель не должен помнить декорации, он должен помнить ощущения, которые у него возникли, – считает Синицына.    МИНИМАЛИЗМ ПОКА НЕ В МОДЕ  Популярный в Европе, да и в российских мегаполисах стиль минимализма в театре, в Казахстане не приживается. Отечественному зрителю скучно, когда нет декораций.  – Не скажу, что это очень плохо, просто это уместно при определённых обстоятельствах. При этом сам зритель должен быть подготовленным. Когда ты приходишь в театр, а из декораций только табуретки, то чувствуется какая–то неловкость, непонимание… Другое дело, когда в самих художественных украшениях сцены присутствует некая загадка. Не люблю, когда при первом же выходе актёра к зрителю уже понятно – герой он или убийца