Газета «Огни Камы» №№51 – 54

от 23 марта 2018 г. С. 14

 

 

17 марта на сцене Чайковского театра драмы и комедии при аншлаге состоялась премьера мелодрамы режиссёра Артёма Палкина «Как боги» по трагикомедии Юрия Полякова. Эта пьеса считается пиком творчества современного русского драматурга и писателя и редким явлением нынешней драматургии. И сам спектакль вызвал у зрителей широкий спектр эмоций – от смеха до горечи. Его подали словно кружку питного мёда, но… с китайскими «пряностями».  

Новая работа театра рождена при материальной поддержке Министерства культуры Пермского края.

Посредством спектакля «Как боги» чайковские зрители познакомились с творчеством Юрия Полякова впервые. И убедились в талантливости драматурга-диагноста. Нет сомнений, что и режиссёр Артём Палкин тоже был покорён, прежде всего, тем абсолютным слухом автора пьесы, который способен чутко улавливать фальшь в российском обществе. Эта действительность воспроизводилась достоверно, выразительно и колоритно, а персонажи представлялись рельефно и узнаваемо. Причём помещались в комедийно парадоксальные, но всегда остро сегодняшние ситуации. А ещё – умением выстроить сюжет так, чтобы захватить зрителя и держать его в напряжении до самого конца действия. 

И очевидное невероятное для современного российского театра, но герои Юрия Полякова устами чайковских актёров говорили на живом, настоящем русском языке. Словно чеховские! И сегодня это актуально. Совсем недавно, возглавив Общество русской словесности, Патриарх Кирилл возмутился снижением проходного балла для ЭГЭ по литературе ниже «троечного» (24%!).

Параллель с лирическими героями «Пушкина в прозе», как назвал Чехова Константин Сергеевич Станиславский, не случайна. Трагикомедию «Как боги» с комедией «Вишнёвый сад» роднит многое: изображение переломных моментов в истории нашей Родины и социальные статусы героев своего времени. А их характеры обрисовываются в речевых характеристиках, даваемые ими самими или другими участниками. Стихию смеха и иронии в обеих пьесах постепенно сменяет необъяснимая, глубокая и щемящая тоска.

У Чехова символ вишнёвого сада – это символ России, находящейся на перепутье своего развития, когда смешиваются идеологии и социальные слои. «Вся Россия – наш сад», – срывается с уст Пети Трофимова. Для главной же героини Любови Андреевны Раневской, в прошлом богатой аристократки, вишнёвый сад – это хранитель уходящего барского быта, цветущий и растущий для услады эстетических вкусов своих хозяев. Она любит свой сад и своё имение, но не может его спасти. Просьба руки и сердца нового владельца сада – купца Ермолая Алексеевича Лопахина для Раневской немыслима. Ведь тогда будет нарушен многовековой порядок, в котором гордое звание «дворянка» передаётся из поколения в поколение, неся в себе культурно-историческое наследие. К чести Лопахина, он осознаёт эстетическую ценность старого сада и его истинную красоту. Но его коммерческая жилка перебарывает, и он вынужден уничтожить сад. И весьма символична смерть дряхлого и преданного слуги Раневских – Фирса под звуки вырубаемого сада. У Чехова финальный аккорд уходящей эпохи грустен, а у Полякова он трагичен.      

Лучшие черты у Раневской – отзывчивость и щедрость, образованность и чувство прекрасного – унаследовала Вера Николаевна Гаврюшина, в далёком прошлом тоже «из дворянок» (артистка Светлана Дорохова). Увлекательная работа в консульстве России в Китае, дипломатические рауты – торжественные званые вечера, обеспеченная жизнь – «как хороши, как свежи были розы!». Но вырублен уже её «вишнёвый сад», вырублен! Муж Веры Николаевны – дипломат Леонид Иванович Гаврюшин (заслуженный артист России Василий Костоусов) некогда подшофе высказал Президенту РФ Ельцину всё, что он думал «про шоковые реформы, обнищание народа, предательство геополитических интересов». Увы… «президентам, как и девушкам, правду лучше не говорить». И, отправленный в отставку, спиваясь, он вынужден теперь заниматься переводами великих китайских поэтов.

Что же ещё от прошлого осталось китаисту? Интерьер просторной квартиры, решённый в китайском стиле: низкий чайный столик, приземистый лежак, решетчатые ширмы, этажерка с фолиантами в стиле крупного китайского книгоиздательства 70-х годов прошлого века «Цзо Цзя». Атмосферу Поднебесной насыщали антикварные аксессуары: бронзовая статуэтка Будды, мини-сосна «Бонсай». Однако многого уже нет: кнута эпохи перемен, сабли эпохи Тан, одна за другой исчезают треножные жертвенные чаши «Ди». И нет предела возмущению Китайца (Константин Калашников), «приставленного к жертвенникам духа»!

Но что поделаешь? Для покрытия долгов за очередную провалившуюся бизнес-авантюру сыну от первого брака – Максиму  нужны деньги (Иван Костоусов). Художник с Арбата, культурист из тренажёрного зала, байкер – для «коллекционирования» партнёров в престижных ночных клубах дочери Алёне (Дарья Карпушина) тоже нужна «капуста».

Умница, утончённая интеллигентка, Вера Николаевна тоже добывает «хлеб насущный в поте лица своего». Обучает этикету, то есть хорошим манерам, «новых русских» – олигархов и кандидатов в олигархи. А её «ученики» – тридцатилетний «самородок из Сибири» Артём Бударин (Кирилл Максимов) и его патрон, «друг дома и крупный бизнесмен» Эдуард Непочатый (Сергей Пантющев), в конечном счёте, похотливо вожделеют её любви! Как Лопахин – Раневской, так и Бударин делает Гаврюшиной предложение:

– Уедем, Вера! Денег хватит. Мы будем жить как боги!

Последняя метафора «парня с небом над головой» – Артёма, «как боги» – следы впечатлений от любимой им с детства книги «Мифы Древней Греции». А кумиром стал Гермес – древнегреческий бог ловкости и хитрости, лукавства и воровства. Кстати, ещё младенцем Гермес в шутку украл скипетр у Зевса, трезубец у Посейдона, у Гефеста щипцы, у Афродиты пояс, у Аполлона лук с золотыми стрелами и меч у Ареса. И мораль, которую Артём впитал по прочтении «Мифов», такова: «Хочешь — сделай. Нужно — возьми. Боишься — преодолей себя или умри. Мешают — отодвинь. Сопротивляются — победи. Любишь — обними и не думай о том, что будет потом. В общем, живи, как душа просит».

– А ты знаешь, мальчик, как жили боги? Ты внимательно читал эту свою книжку? – возмутилась Вера Николаевна. – Боги! Они ради власти и похоти убивали, лгали, обманывали, предавали, оскопляли друг друга… Они крали друг у друга коров, жён, наложниц… А несчастные женщины, которые на свою голову приглянулись блудливым небожителям, гибли или превращались в паучих, в змей, в камни… Иногда всего за одну ночь страсти!

В отличие от «Вишнёвого сада», в пьесе Полякова процесс капитализации в России бурлит, словно «проснувшийся» вулкан Пекту в горной гряде Чанбайшань. Говоря о нечистоплотности бизнеса Эдуарда Непочатого, экс-дипломат Гаврюшин называет богатство в нынешней России дизентерией, «болезнью грязных рук». Правда, он, то ли недопонял, то ли недоговорил, что болезнь эта смертельно опасна для окружающих. И она приводит к трагедии в заключительной сцене мелодрамы.  

За окнами, согласно авторской ремарке, «раздаётся грохот. Взвиваются занавески. Видно чёрно-красное зарево взрыва». Это взлетел на воздух «Ягуар». Вместе с Артёмом теракт унёс жизнь и Алёны. Кто заказчик убийства новоявленного Гермеса за украденные им у своего патрона двух миллионов «зелени»? Сам Эдуард Непочатый? Или банкир «Эльбруса» Ваха Джохарович Мусаев, бывший чеченский боевик? – Остаётся тайной. Когда «золотой телец» правит бал – у мести длинные руки и, как говаривал олигарх Непочатый, «к чёрту цирлих-манирлих!».

В пьесах Чехова и Полякова есть второстепенные персонажи, оставляющие в действии едва заметный след. В «Вишнёвом саде» это Петя Трофимов, вечный студент и «облезлый барин». Мечтая о всеобщем благе и счастье, он увлекает Аню, дочь Раневской своими утопиями социалистического толка. Вот и всё. В пьесе «Как боги» Китаец, как уже было сказано, – «приставленный к жертвенникам дух» или «собеседник» подвыпившего  Гаврюшина. Согласно ремарке Полякова, «автор лишь обозначает участие Китайца в сюжете. Остальное зависит от воображения поставщика и актёров». Существует и авторские варианты пьесы, где этот персонаж вообще отсутствует. 

Фантазии нашего режиссёра и актёра превзошли все ожидания. В мелодраме роль этого персонажа разрастается, в переносном смысле, конечно, до гигантского надувного дракона на китайском карнавале! Под китайскую релаксирующую музыку наш Китаец  вторгается во все перипетии действия в такой степени, что, в пору кричи: «Караул! Китайцы идут!». И получилась не трагикомедия, как у Юрия Полякова, не мелодрама по задумке режиссёра Артёма Палкина, а очередная «трагедия» русского народа»…  

Но, слава Богу, китайский домовой у актёра Константина Калашникова получился мудрым и каким-то уж больно душевным! Расстроенному в чувствах Леониду Ивановичу «приставленный к жертвенникам дух» вовремя поднёс пиалу с «беленькой». И Алёну утешил после пережитой ею стрессовой ситуации. А после семейного «ледового побоища» навёл порядок в доме, понянчил греховный плод Веры Николаевны.

И зачем было превращать «вишнёвый сад» «Как боги», тем более, что у Полякова – с червоточинкой –  в благоухающую рощицу сакуры? 

  Вадим БЕДЕРМАН